ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
(Тёмная ночь. Глухая чаща в керженских лесах. Поперёк лежит вырванная с корнем ель. В глубине прогалина, и в ней поросшее мхом болотце. Через частые, цепкие кусты пробирается в разорванном платье Феврония; безумный Кутерьма следует за нею.)
ФЕВРОНИЯ
(Обессиленная, садится на ствол.)
Ой, нельзя идти мне, Гришенька:
от истомы мне неможется,
резвы ноги подкосилися.
КУТЕРЬМА
Недосуг бы, мухоморы ждут…
Да уж сядем здесь, княгинюшка.
Ты на пень, а я на муравейник.
Экий бес-то у меня затейник!
(нагло и подбоченясь)
Возгордилась ты, княгинюшка,
за столом за княжьим сидючи,
не узнала друга прежнего.
(про себя)
Вместе ведь ходили по миру.
(жалобно, как нищий)
Дай мне бедному, безродному,
дай озубочек голодному,
дай мне щец хлебнуть хоть ложечку,
дай просвирочки немножечко.
ФЕВРОНИЯ
Были ягодки, да ты ж их съел.
КУТЕРЬМА
(скороговоркой)
Бес их съел… моей душой заел.
То-то нам удача выпала!
Шутка ль из болота ржавого
угодити в ложню княжую?
Вот уж прямь княгиня знатная;
жаль что лапы-то лягушечьи.
(дико)
Ха, ха, ха, ха, ха, ха, ха!
ФЕВРОНИЯ
(кротко)
Не глумися, а одумайся;
помни, что за грех свершил еси.
КУТЕРЬМА
Старая погудка, старый лад!
Я не грешник, Господу приспешник,
рая светлого привратничек.
Не губил я душ невинныих,
причислял их к лику мученик,
умножал Христово воинство.
ФЕВРОНИЯ
Гриша, Гриша, замолчи и плачь!
Плачь, коль слёзы есть.
Слезою выйдет.
КУТЕРЬМА
(всхлипывая)
Право, жаль мне Гришу старого.
Хорошо тому душу спасать,
кто живёт умом да хитростью.
Скажет сердцу он послушному:
"Коли глухо ты к чужой беде,
мысли-помыслы поглубже спрячь!
Будем делать повеленное,
всех любить да лишь себя губить,
нищих жаловать, поганых псов:
на том свете всё окупится“.
ФЕВРОНИЯ
Боже, смилуйся над Гришенькой,
Ты пошли любви хоть крошечку,
слёзы дай ему умильныя!
КУТЕРЬМА
Вот как раз и осерчала! Видишь?
(почти шёпотом)
Ну, давай молиться, если хочешь…
Только не Ему; ведь на Него-то
и смотреть нельзя: навек ослепнешь.
Помолюсь-ко я сырой земли;
(Пристаёт как дитя.)
научи меня земли молиться,
научи-ко, научи, княгинюшка!
ФЕВРОНИЯ
Я ль не рада научить тебя?
Повторяй же слово за слово.
(Кутерьма становится на колени.)
Ты земля, наша мати милосердная!
КУТЕРЬМА
(повторяя)
…милосердная.
ФЕВРОНИЯ
Всех поишь ты нас,
кормишь злых и праведных.
КУТЕРЬМА
…злых и праведных.
ФЕВРОНИЯ
Ты прости согрешенья
Грише бедному!
КУТЕРЬМА
…Грише бедному!
ФЕВРОНИЯ
А греху нет названья, нет и имени.
КУТЕРЬМА
А не свесить греха-то и не вымерять.
ФЕВРОНИЯ
Ты, земля, острупела от греха того.
КУТЕРЬМА
(с глубоким чувством)
Острупела, родная, вся растлилася.
ФЕВРОНИЯ
Ты пошли источник
слёз горючиих…
КУТЕРЬМА
…слёз горючиих.
ФЕВРОНИЯ
Чтобы было залить чем
тебя, чёрную…
КУТЕРЬМА
(невнимательно)
…тебя, чёрную.
ФЕВРОНИЯ
Чтоб омылась, родная,
ажно добела…
КУТЕРЬМА
(бессознательно)
…ажно добела.
ФЕВРОНИЯ
(увлекаясь)
И на нивушке новой,
белой как хартия,
мы посеем с молитвой
семя новое.
(Кутерьма молчит и испуганно озирается.)
И взойдут на той ниве
цветы райские,
и сама ты, родная,
разукрасишься.
КУТЕРЬМА
(испуганно)
Ай! Кто с тобой сидит, княгинюшка?
Страшен, тёмен и невзрачен он:
смрадный дым из пасти сеется,
очи словно угли пламенны,
а от духу от нечистаго
нам крещёным быть живым нельзя.
(Поспешно вскакивает.)
Ой, помилуй, господине мой!
Не казни холопа верного.
Что прикажешь мне? Плясать, скакать?
Поглумиться ль? На дуде играть?
(Бешено пляшет и свищет.)
Ай люли, народился,
ай люли, в нас вселился
змий седьмиглавый,
змий десятирожный.
Ай люли, с ним жена,
ай люли, рожена,
зла и ненасытна,
нага и бесстыдна.
Ай люли, наливай
чашу сладкую,
ай люли, подавай
мерзость адову.
(свищет; в бешеном ужасе)
Страшно! Скрой меня, голубушка!
Грудью, грудью защити меня!
(Бросается головой на грудь Февронии и на мгновение успокаивается.)
Что же мне? Душа-то девичья,
что в оконнице слюда светла:
неприязнь насквозь мне видима.
Вот она! Глядит невзрачен бес.
Из очей его поганыих
спицы огненные тянутся,
в сердце Гришеньке вонзаются,
жгут его огнём кромешныим…
Где бежать? Куда я скроюся?
Га!
(Убегает с диким воплем.)
ФЕВРОНИЯ
Гришенька!.. Не слышит… убежал.
(Ложится на мураву.)
Хорошо мне стало лежучи,
хворой устали как не бывало.
И земля колышется тихонько,
что дитя качает в колыбели.
Бай, бай, спи, усни,
спи, сердечко, отдохни,
баю, баю, спи же, спи же,
ты ретивое, засни.
(На ветках дерев повсюду загораются восковые свечки. На деревьях и из земли вырастают понемногу громадные невиданные цветы: золотые крыжанты, серебряные и алые розаны, череда, касатики и другие. Ближе к Февронии низкие, чем дальше, тем выше. Проход к болоту остаётся открытым.)
Посмотрю я, что здесь цветиков,
и какие все чудесные!
Раззолочены касатики,
череда-то словно в жемчуге…
Говорят, бывают пташечки
к нам из рая из пресветлаго,
на своих павлиньих пёрышках
семена заносят дивные.
Ах вы цветики нездешние,
райский крин неувядаемый!
как же вы поспели, выросли,
середь былья не заглохнули?
Дивно мне; отколь, неведомо,
не из сада ли небесного,
ветерки сюда повеяли.
И несут духи медовые
и гораздо благовонные
прямо в душеньку усталую,
прямо в сердце истомлённое.
Глубже, глубже воздохни, душа!
Посмотрю я, что здесь цветиков,
и какие все чудесные!
Все вокруг меня сомкнулися
и головками киваючи,
мне поклоны бьют низёхонько,
госпожу свою приветствуя.
Ах вы ласковые цветики,
райский крин неувядаемый!
Таковая превелика честь
не пристала сиротинушке.
(Оглядывается.)
Али вновь весна-красна пришла?
Все болота разлелеялись,
все деревья разукрасились,
что боярышни к злату венцу.
(Запевают весенние птицы.)
Разыгрались пташки вольныя,
тёмны заросли покинули.
Голос Алконоста
(за кулисами)
Укрепись надёжею,
верой несомненною:
всё забудется, время кончится.
Жди, рабыня Божия,
Жди покоя тихого.
ФЕВРОНИЯ
Кто ты, голос мне неведомый,
человек аль птица вещая?
Голос Алконоста
(за кулисами)
Есмь я птица милости,
Алконост зовомая.
А кому пою,
тому смерть пришла.
ФЕВРОНИЯ
Ай же, птица недогадлива!
Чудеса такие видевши,
умереть уж мне небоязно,
и не жаль житья сиротскаго.
(Рвёт райские цветы и плетёт венок.)
Ах вы цветики нездешние,
Не прогневайтеся, милые!
Будет, будет мне
вас наломать, нарвать,
будет мне из вас венки плести.
Разоденусь я в последний раз,
как невеста разукрашуся,
в руки райский крин возьму,
буду ждать, тихонько радуясь:
приходи, моя смерётушка,
гостюшка моя желанная,
приведи мя в место злачное,
где жених упокояется.
(Из глубины прогалины, по топи, усеянной цветами, как посуху, медленно шествует призрак княжича Всеволода, озарённый золотистым сиянием, едва касаясь ногами почвы.)
ФЕВРОНИЯ
(Вновь полная сил, бросается к нему.)
Ты ли, ясный свет очей моих?
Ты ль, веселье несказанное?
На тебя ль гляжу сердечного,
света, жемчуга бесценного?
Ты ли аль подобный точию
Всеволоду князю славному?
ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
Веселись, моя невеста, веселись!
По тебя жених пришёл.
ФЕВРОНИЯ
Жив надёжа, друг, целёхонек!
Покажи мне свои раночки,
сорок раночек кровавыих.
Их обмою слёзкой радости,
Припеку их поцелуями.
ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
Мёртв лежал я в чистом поле,
сорок смертных ран на теле.
Было то, но то минуло:
нынче жив и Бога славлю.
ФЕВРОНИЯ И ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
Мы с тобою не расстанемся
николи во веки вечные,
а и смерть сама, разлучница
пожалеет нашей младости.
ФЕВРОНИЯ
Глянь-ко на Февронию
оком своим ласковым.
ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
О, невеста красная,
голубица нежная!
ФЕВРОНИЯ
Око светозарное
нездешним веселием
благодатно просветленное.
ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
Каково вы сладостны,
воздухи весенние, таково твой голос сладостен.
ФЕВРОНИЯ
Ты пахни в уста мои
духом дивных уст,
дивных уст твоих;
а исходят с уст твоих
слова вдохновенныя,
речь тиха проникновенная.
ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
Каково на цветиках
чисты росы Божии,
таково чиста слеза твоя.
ГОЛОС СИРИНА
(за кулисами)
Се жених пришёл,
что же медлиши?
Красный пир готов,
поспешай к нему.
ФЕВРОНИЯ
Кто ты, голос мне неведомый,
человек аль птица вещая?
Голос Сирина
(за кулисами)
Птица Сирин я, птица радости,
а кому пою, будет вечно жить.
ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
Ты пойми, невеста красная,
разумей их речи вещия.
ФЕВРОНИЯ И ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
Даст Господь нам ныне радости,
а её ж не знали мы,
явит оку свет невиданный,
тихий, незакатный свет.
ПРИЗРАК КНЯЖИЧА ВСЕВОЛОДА
Истомилась ты, измучилась
от страстей от всех, от голода.
Вот прими ко укреплению:
нам дорога ведь не ближняя.
(Вынимает из-за пазухи ломоть хлеба и подаёт Февронии.)
Кто вкусил от хлеба нашего,
тот причастен к вечной радости.
ФЕВРОНИЯ
(бросая на землю крошки)
Полно мне, а крошки мелкия
вам посею, пташки вольныя,
напоследок вас полакомлю.
(набожно)
Господи Исусе, ты прими мя,
водвори в селеньях праведных.
(Оба, рука в руку, медленно уходят по бо-ло-ту, едва касаясь земли. Скрываются из виду. Звон успенский. Райские птицы. Облачная занавесь.)
Голос Сирина
(за занавесью)
Обещал Господь людям ищущим:
"Будет, детушки, вам всё новое:
небо новое дам хрустальное,
землю новую дам нетленную“.
ГОЛОС АЛКОНОСТА
(за занавесью)
Обещал людям страждущим,
людям плачущим… новое…
Обещал Господь людям праведным.
Так сказал. Се сбывается слово Божие,
Люди, радуйтесь: здесь обрящете
всех земных скорбей утешение,
новых радостей откровение.
Голос Сирина
(за занавесью)
Царство светлое нарождается,
град невидимый созидается,
несказанный свет возжигается.
КАРТИНА ВТОРАЯ
(Облака рассеиваются. Град Китеж, чудесно преображённый. Успенский собор и кня-жий двор близ западных ворот. Высокие ко-ло-кольни, костры на стенах, затейливые те-ре-ма и повалуши из белого камня и кондового дерева. Резьба украшена жемчугом; роспись синего, пепельного и сине-алого цвета, со всеми переходами, какие бывают на об-ла-ках. Свет яркий, голубовато-белый, со всех сторон, как бы не дающий тени. Налево про-тив ворот княжьи хоромы; крыльцо сторожат лев и единорог с серебряной шерстью. Сирин и Алконост ? райские птицы с женскими ликами ? поют, сидя на спицах. Толпа в белых мирских одеждах с райскими кринами и зажжёнными свечами в руках; среди толпы Поярок зрячий и Отрок, бывший его поводырём.)
Алконост
Двери райския…
Сирин
…вам открылися.
АлконосТ
Время кончилось.
Сирин
Вечный миг настал.
(Все кланяются Княжичу и Февронии, которые входят в ворота. Феврония в блестящих одеждах.)
НАРОД
Будь тебе у нас добро, княгиня.
ФЕВРОНИЯ
(Не помня себя от удивления, ходит по площади, всё осматривая, и в восторге плещет руками.)
Царство светозарное! О, Боже!
Терема, врата и повалуши
ровно бы из яхонта.
Инороги среброшёрстные!
Что за птицы пречудесныя,
голосами поют ангельскими!
(Народ окружает Княжича и Февронию и запевает свадебную песнь под звуки гусель и райской свирели, бросая под ноги цветы: розаны и синие касатики.)
НАРОД
Как по цветикам по лазоревым,
по плакун-траве по невянущей
не туманное плывёт облачко,
к жениху идёт невестушка.
Играйте же, гусли,
играйте, свирели.
ФЕВРОНИЯ
(Вслушиваясь в песню, схватывает Княжича за руку.)
Свадебная песня-то, а чья же свадьба?
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Наша же, голубушка.
НАРОД
Светлой радугой опоясана,
с неба звёздами вся разубрана,
сзади крылия тихой радости,
на челе напрасных мук венец.
Играйте же, гусли,
играйте, свирели.
ФЕВРОНИЯ
Эту песню там ведь не допели.
Помню, милый. То-то дивно!
НАРОД
Окурим её темьян-ладаном,
окропим мы живой водицею;
а и скорбь-тоска позабудется,
всё, что грезилось, само придёт.
(На крыльце княжьих хором появляется князь Юрий.)
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(указывая на князя Юрия)
Вот и свёкор, князь родитель мой.
НАРОД
Милость Божья над тобой, княгиня.
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Милость Божья над тобой, невестка!
ФЕВРОНИЯ
(Кланяется на все четыре стороны.)
Кланяюсь вам, праведные люди,
и тебе, мой свёкор-батюшка.
Не судите вы меня, сиротку,
простоту мою в вину не ставьте,
а примите в честную обитель,
во любви своей меня держите.
А тебя спрошу я, свёкор-батюшка:
не во сне ль мне то привиделось?
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Сон-то нынче явью стал, родная,
что в мечте казалось, ожило.
ФЕВРОНИЯ
Люди добрые, поведайте:
шла сюда я лесом с вечера,
да и шла-то время малое,
а у вас здесь несказанный свет,
словно солнце незакатное.
Отчего у вас здесь свет велик,
само небо лучезарное,
что бело, а что лазорево,
инде ж будто заалелося?
Княжич Всеволод и КНЯЗЬ ЮРИЙ
Оттого у нас здесь свет велик,
что молитва стольких праведных
изо уст исходит видимо,
яко столп огнистый до неба.
СИРИН, АЛКОНОСТ И КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Без свещей мы здесь и книги чтём,
а и греет нас как солнышко.
ФЕВРОНИЯ
Отчего здесь ризы белыя,
словно снег на вешнем солнышке
искрится, переливается,
больно глазу непривычному.
Отрок, Княжич Всеволод, Поярок и Князь Юрий
Оттого здесь ризы белыя,
словно снег на вешнем солнышке,
что слезой оне омылися
изобильною, горючею.
Сирин, Алконост, Отрок, Княжич Всеволод, Поярок и Князь Юрий
Таковыя же ризы светлыя
и тебе здесь уготованы.
НАРОД
Милость Божья над тобою.
Буди с нами здесь вовеки,
водворися в светлом граде,
где ни плача, ни болезни,
где же сладость бесконечна,
радость вечна…
ФЕВРОНИЯ
О, за что же эта радость?
Чем я Богу угодила?
Не святая, не черница,
лишь любила в простоте я.
Сирин, Алконост, Княжич Всеволод и Князь Юрий
Поднесла ты Богу-свету
те три дара, что хранила:
ту ли кротость голубину,
ту любовь ли добродетель,
те ли слёзы умиленья.
НАРОД
Милость Божья над тобою…
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Ай же ты невеста верная,
время нам и в церковь Божию,
в церковь Божию ко злату венцу.
ФЕВРОНИЯ
Милый мой, жених желанный!
Там в лесу остался Гришенька;
он душой и телом немощен,
что ребёнок стал он разумом.
Как бы Гришеньку в сей град ввести?
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Не приспело время Гришино,
сердце к свету в нём не просится.
ФЕВРОНИЯ
Ах, кабы мне грамотку послать,
утешенье Грише малое,
меньшей братии благую весть?
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Что ж! Фёдор грамоту напишет,
отрок малый Грише донесёт:
пусть по всей Руси поведает
чудеса велики Божии.
(Поярок кладёт на точёные перила кня-жь-его крыльца длинный свиток и готовится писать. Феврония и князья около него.)
ФЕВРОНИЯ
(к Поярку)
Ну, пиши. Чего же не сумею,
люди добрые доскажут.
Гришенька, хоть слаб ты разумом,
А пишу тебе, сердечному.
(Поярок пишет.)
Написал аль нет?
ПОЯРОК
Написано.
ФЕВРОНИЯ
В мёртвых не вменяй ты нас, мы живы;
Китеж град не пал, но скрылся.
Мы живём в толико злачном месте,
что и ум вместить никак не может;
процветаем аки финики,
аки крины благовонные,
пенье слушаем сладчайшее
Сириново, Алконостово.
(к Князю Юрию)
Кто же в град сей внидет,
государь мой?
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Всяк, кто ум не раздвоён имея,
паче жизни в граде быть восхощет.
ФЕВРОНИЯ
Ну, прощай, не поминай нас лихом.
Дай Господь тебе покаяться.
Вот и знак: в нощи взгляни на небо,
как столпы огнистые пылают;
скажут: пазори играют… нет,
то восходит праведных молитва.
Так ли говорю я?
НАРОД
Так, княгиня.
ФЕВРОНИЯ
Ино же к земли приникни ухом:
звон услышишь благостный и чудный,
словно свод небесный зазвенел.
То во Китеже к заутрене звонят.
Написал, Феодор?
ПОЯРОК
Написал.
(Отдаёт Отроку свёрток.)
ФЕВРОНИЯ
(к Княжичу Всеволоду)
Ну, теперь идём, мой милый!
НАРОД
Здесь ни плача, ни болезни,
сладость, сладость бесконечна,
радость вечна…
(Двери собора распахиваются, являя неизречённый свет.)
