ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
(В заволжских лесах, близ малого Китежа, в глухой чаще стоит истопка малая древолаза. Вокруг дубьё, вязьё да сосны. Поодаль гремячий ключ. Межень лета. Птицы поют, кукушка кукует. Дело к вечеру.)
ФЕВРОНИЯ
(Вяжет пучками травы и развешивает их на солнце.)
Ах ты лес, мой лес, пустыня прекрасная,
ты дубравушка, царство зелёное!
Что родимая мати любезная,
меня с детства растила и пестовала.
Ты ли чадо своё не забавила,
неразумное ты ли не тешила,
днём умильныя песни играючи,
сказки чудные ночью нашёптывая?
Птиц, зверей мне дала во товарищи,
а как вдоволь я с ними натешуся,
нагоняя видения сонные
шумом листьев меня угоманивала.
Ах, спасибо, пустыня, за всё, про всё;
за красу за твою вековечную,
за прохладу порой полудённую,
да за ночку парную, заволожную,
за туманы вечерние, сизые,
по утрам же за росы жемчужныя,
за безмолвье, за думушки долгия,
думы долгия, думы тихия, радостныя.
(Призадумывается.)
Где же вы, дружки любезные,
зверь рыскучий, птица вольная?
Ау, ау! Ау, ау!
С мест укромных собирайтеся,
с зыбких мхов, болот да зарослей.
Много яств про вас запасено,
зёрен, малых мурашиков. Ау!
(Слетается многое множество лесных и болотных птиц и окружают Февронию. Феврония обращается к журавлю.)
Ты, журавль, наш знахарь, долгий нос!
Что ступаешь ты нерадошен?
Али травки не сбираются,
не копаются кореньица?
(Вбегает молодой медведь, ласкается и валяется. Медведя Феврония кормит хлебом.)
Про тебя, медведя, худо бается;
Живодёр ты, по пословице.
Да не верю я напраслине:
Ты велик да смирен вырастешь.
Будут все медведя чествовать,
по дворам водить богатыим,
со домрами да с сопелями
на потеху люду вольному.
(Подходит к дальним кустам. Из ветвей высовывает голову рогатый лось.)
Ты не бойсь зверька косматого,
покажись, мой быстроногий тур!
От зубов от песьих острыих
зажила ли рана лютая?
(Осматривает рану на шее лося. Медведь лежит у её ног; рядом журавль и другие птицы. Из кустов появляется, незаметно для Февронии, княжич Всеволод Юрьевич и столбенеет от изумления. Княжич выходит из кустов. Птицы и звери шарахнулись в разные стороны.)
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(в сторону)
Что за притча, Господи?
Встреча небывалая!
Вот уж, право, невидаль,
чудеса воочию!
ФЕВРОНИЯ
(про себя)
Молодец незнаемый,
объявися, кто таков.
Ловчий, по одёже-то;
по белому личику,
будто королевский сын.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(про себя)
То не с неба ль светлого
к нам явился на землю
серафим невидимый,
обернувшись девицей?
Али то болотница,
на купавках сидючи,
в тину манит молодца?
Сгинь ты, наваждение,
разойдися облаком ?
свято место здешнее.
Сгинь, лесное чудище!
ФЕВРОНИЯ
(Оправляется от смущения, кланяется, говорит просто и приветливо.)
Здравствуй, молодец! Что же? Гостем будь!
Сядь, отведай-ка мёду нашего!
Мёд слезы светлей, а уж сладок как:
горе горькое, да и то пройдёт.
(Выносит хлеб и мёд на деревянном подносе и воду в кувшине.)
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(усталый; садясь)
Недосуг, хозяюшка, сидеть:
приспевают тёмные потёмки.
ФЕВРОНИЯ
Все тропы мне ведомы лесные,
я тебе дорогу покажу.
(вглядываясь)
Скорбен, миленький, ты что-то.
Ай! Ведь рукав-то весь в крови.
Ты ранен?
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Стрелся я с медведем, заблудившись,
уложил ножом, а он рванул по плечу мне.
ФЕВРОНИЯ
Полно, не кручинься!
От единой смерти зелья не бывает.
Я обмою рану дождевой водою,
приложу к кровавой травки придорожной,
алых лепесточков, маковых листочков:
мигом кровь уймётся, лютый жар остынет.
(Княжич Всеволод пьёт воду; Феврония засучивает ему рукав и перевязывает рану.)
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(любуясь Февронией; про себя)
Ты краса ли девичья,
ты коса ль, коса ли тёмная,
где краса сыскалася,
где девичья находилася?
Не в престольном городе,
а в лесах дремучиих,
да не в соболи одетая,
смурой посконью покрытая.
ФЕВРОНИЯ
(отрываясь от дела; про себя)
Что ж ты, рученька, застоялася?
Дело лёгкое занеладилось.
Али боязно стало молодца,
соколиных глаз, смелой удали?
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(к Февронии)
Чья ты, девица, отколь взялася?
Как же ты живёшь одна в пустыне?
ФЕВРОНИЯ
Звать Февронией, живу при брате;
он же древолаз, и нынче лазит
где-нибудь за ярой пчёлкой.
Нет у нас достатка никакого,
а зимою и нужа бывает.
А зато придёт весна в пустыню,
разольются все лузья, болота,
разоденутся кусты, деревья,
запестреет мурава цветами:
стужу зимнюю и не вспомянешь.
Станет лес наш полон чудесами,
то виденьями, то голосами;
запоют все пташечки лесные,
серый дрозд да вдовушка-кукушка;
придут думы вешние да песни,
дивных снов навеет ветерочек…
А какие сны бывают золотые!
И не знаешь, где живёшь взаправду,
где цветы душмяней и алее,
ярче день и солнышко теплее,
в пёстрых снах, аль здесь,
в бобыльской доле.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Ай же ты прекрасная девица!
Люди старые иначе молвят:
"Снов, мол, лесных боронися крепко;
лжа ведь сон-то, мы же правды ищем“.
ФЕВРОНИЯ
Не суди уж, молодец пригожий,
неучёная ведь я, простая.
Что же ранка-то? Горит гораздо?
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(вставая)
Нет, спасибо, красная девица!
Скорбь от раны будто миновала.
Видно, ты слова такие знаешь,
что и зверь придёт, и кровь уймётся.
(Между тем тени стали длиннее и солнце румянее.)
Ты скажи-ка, красная девица,
ходишь ли молиться в церковь Божью?
ФЕВРОНИЯ
Нет, ходить-то мне далёко, милый,
а и то, ведь Бог-то не везде ли?
Ты вот мыслишь: здесь пустое место,
ан же нет: великая здесь церковь.
Оглянися умными очами.
(благоговейно, как бы видя себя в церкви)
День и ночь у нас служба воскресная.
Днём и ночью темьяны да ладаны;
днём сияет нам солнышко, солнышко ясное,
ночью звёзды как свечки затеплятся.
День и ночь у нас пенье умильное,
что на все голоса ликование,
птицы, звери, дыхание всякое
воспевают прекрасен Господень свет:
"Тебе слава вовек, небо светлое,
Богу-Господу чуден, высок престол!
Та же слава тебе, земля-матушка,
ты для Бога подножие крепкое!“
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(Смотрит на Февронию с изумлением.)
Ай же ты, прекрасная девица,
дивны мне твои простые речи,
все о радости, весельи красном.
Люди старые иначе молвят:
"Не зарись на радости земные,
на земли-то нам скорбеть да плакать“.
И уйти бы мне в пустыню вовсе…
Эх, да удаль-молодость помеха:
Просит молодецкого веселья.
ФЕВРОНИЯ
(очень ласково и проникновенно; взяв его за руку и глядя в очи)
Милый, как без радости прожить,
без веселья красного пробыть?
Посмотри: играют пташки все,
веселится, скачет зверь рыскучий.
Верь, не та спасённая слеза,
что с тоски-кручинушки течёт,
только та спасённая слеза,
что от Божьей радости росится.
И греха, мой милый, ты не бойсь;
всякого возлюбим, как он есть,
тяжкий грешник, праведник ли он:
в каждой душеньке краса Господня.
Всяк, кто стрелся, того Бог прислал;
В скорби он, так он ещё, ещё нужней.
Приласкай, хотя б был лиходей,
радостью небесною обрадуй.
А и сбудется небывалое:
красотою всё разукрасится,
Словно дивный сад, процветёт земля,
И распустятся крины райские.
Прилетят сюда птицы чудныя,
птицы радости, птицы милости,
воспоют в древах гласом ангельским.
А с небес святых звон малиновый,
Из-за облаков несказанный свет.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(с восторгом)
Исполать, уста сахарные,
таковую мудрость рекшия!
Исполать тебе, дубравушка,
красоты такой кормилица!
Гой еси, девица красная,
отвечай по правде-истине:
люб ли я тебе, по нраву ли?
Люб, так кольцами сменяемся.
ФЕВРОНИЯ
(тихо и сомневаясь)
Милый мой, мне что-то боязно…
Не чета мне ловчий княжеский…
(Нерешительно протягивает руки; Княжич надевает ей перстень.)
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Здравствуй, ладушка желанная!
Поцелуемся, обнимемся!
Не стыдися, в том сорому нет
к жениху невесте ластиться.
ФЕВРОНИЯ
(простодушно)
Не стыжуся я, мой миленький,
разгорелась я от счастьица;
про себя ж всё думу думаю:
явь ли то, аль сон несбыточный?
Кабы сон то был несбыточный,
то не пела бы кукушечка,
звонко так не причитала бы,
а и сердце так не билося…
Ненаглядный мой, Богом суженый!
За тебя, родной, положу живот;
только вымолви, лягу в гроб жива.
А учить тебя да советовать
не по силам мне, не по разуму.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Ты голубушка, ты голубушка,
пташка вольная!
Недостоин я простоте твоей,
недостоин я чистоте твоей.
Ты избавь меня от уныния,
дай душе моей радость Божию.
(В лесу слышится рог. Княжич Всеволод, откликаясь, трубит в серебряный рожок, что привешен у него за поясом.)
СТРЕЛЬЦЫ
(в лесу)
Только вышли стрельцы в поле чистое,
все-то звери по чащам попрятались,
улетали все птицы в поднебесье,
а и некого стало ловить, стрелять.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Чу! Товарищи мои сыскались:
расставаться нам пора пришла.
За хлеб-соль спасибо, да за ласку!
(Рога справа.)
А на малом сроке сватов жди.
(Прощаются. Княжич уходит направо.)
СТРЕЛЬЦЫ
(ближе)
Да один-то стрелец был догадливый:
Волком, ястребом хищным обёртывался.
ФЕВРОНИЯ
Ой! Ой, вернися, милый!
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(Возвращается.)
Что? Что, голубка?
ФЕВРОНИЯ
(тихо)
Жутко мне и сладко таково.
Просится душа к тебе и к людям;
и палат лесных безмолвных жаль,
жаль зверей моих, жаль тихих дум…
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
В городе престольном водворясь,
о пустыне ты жалеть ли будешь?
А зверей твоих стрельцы не тронут,
будет лес сей навек заповедан.
Будь здорова. Время восвояси.
(Рога справа и слева. Княжич, отвечая, уходит направо. Стрельцы и Фёдор Поярок входят слева.)
СТРЕЛЬЦЫ
Выгонял он зверьё в поле чистое,
из поднебесья птиц всех выпугивал.
Настреляли стрельцы тут, натешились,
а товарища и не вспомянули.
ПОЯРОК
Ты отколь взялася, девица?
Имя как твоё, не ведаю;
не видала ли ты молодца,
рог серебряный у пояса?
ФЕВРОНИЯ
(показывая вслед Княжичу)
Был, да вы его настигнете…
А скажите, люди добрые:
как зовут у вас товарища?
ПОЯРОК
Что ты? Аль не знаешь, девица?
Господин то был наш, Всеволод,
князя Юрья чадо милое.
Поярок И СТРЕЛЬЦЫ
Вместе княжат в стольном Китеже.
(Феврония всплёскивает руками.)
