ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
(Китеж Великий. В самую полночь весь народ, от старого до малого, с оружием в руках собрался за оградой Успенского собора. На паперти князь Юрий и княжич Всеволод, кругом них дружина. Все обступили Фёдора Поярка, который стоит, опустив голову, об руку с Отроком.)
ПОЯРОК
Здравы будьте, люди китежане.
НАРОД
Будь тебе добро у нас, Поярок.
ПОЯРОК
Где же князь, мой господин, где княжич?
Люди добрые, уж покажите.
НАРОД
Что ты? Здесь стоят перед тобою.
ПОЯРОК
Потемнел Господень свет, не вижу.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(Подходит и вглядывается ему в лицо.)
Фёдор! Друже! Слеп ты!
ПОЯРОК
Тёмен, княже.
НАРОД
Господи помилуй!
Кто же лиходей твой?
Фёдор! Друже! Горемыка тёмный!
Ой, не мешкай, молви, что за вести.
ПОЯРОК
Слушайте, честные христиане!
Вы врага не чуяли доселе…
НАРОД
(перебивая)
Нет, не ведали, не знали, Фёдор.
ПОЯРОК
Ныне же Господним попущеньем
на беду содеялось нам чудо.
(Собирается с духом.)
НАРОД
Фёдор! Друже! Горемыка тёмный!
Ой, не мешкай, молви, что за чудо.
ПОЯРОК
(торжественно)
Расступилась мать сыра земля,
расседалась на две стороны,
выпускала силу вражию.
Бесы, люди ли, неведомо:
все как есть в булат закованы,
с ними сам их нечестивый царь.
НАРОД
Фёдор! Друже! Горемыка тёмный!
Ой, не мешкай, молви поскорее,
велика ли рать идет царёва.
ПОЯРОК
Много ль счётом их, не ведаю;
а от скрипу их тележного
да от ржанья борзых комоней
за семь верст речей не выслушать;
а от пару лошадиного
само солнышко померкнуло.
НАРОД
Ой, земля сырая, наша мати,
чем тебя мы прогневили, дети,
что наслала нам невзгоду злую? Ой!
Фёдор! Друже! Горемыка тёмный!
Ой, не мешкай, молви по порядку,
устоял ли брат наш меньший Китеж?
ПОЯРОК
Взят без боя с велиим соромом.
Князя Юрья в граде не обретши,
распалились гневом нечестивцы.
Муками всех жителей терзали,
путь на стольный град у всех пытая …
И сносили молча даже и до смерти.
НАРОД
Бог ещё хранит Великий Китеж.
ПОЯРОК
Ох, единый человек нашёлся,
тех мучений злых стерпеть не могший,
и поведал путь царю Батыю.
НАРОД
Горе окаянному Иуде!
В свете сём и будущем погибель!
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Фёдор! Друже! Горемыка тёмный!
Молви только мне: жива ль княгиня?
ПОЯРОК
Ох, жива… да лучше бы не жить.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
В полону она? В неволе горькой?
ПОЯРОК
Господи, прости ей согрешенье:
что творила, знать, не разумела!
К нам врагов ведёт сюда княгиня.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Как? Как, она?
Ох, Господи помилуй!
(В отчаянье закрывает лицо руками. Молчание.)
ПОЯРОК
А меня, схватив, смеялись много…
После, ослепив, гонцом услали
с отроком сим малым к князю Юрью.
"Разорим дотла мы стольный град,
стены крепкие с землёй сравним,
Божьи церкви все огнем спалим,
старых, малых смерти предадим,
кто в поре, мы тех в полон возьмём,
во полон возьмём, в Орду сведём,
добрых молодцев станицами,
красных девок вереницами.
Не велим им в Бога веровать,
в вашу веру во спасённую,
а велим им только веровать
в нашу веру некрещёную“.
НАРОД
Ох, смутилось сердце, братия!
Хочет быть беда великая.
КНЯЗЬ ЮРИЙ
О слава, богатство суетное!
О наше житьё маловременное!
Пройдут, пробегут часы малые,
и ляжем мы в гробы сосновые;
Душа полетит по делам своим
пред Божий престол на последний суд,
а кости земле на предание,
и тело червям на съедение.
А слава, богатство куда пойдут?
Китеж мой, мать городам всем!
О, Китеж, краса незакатная!
На то ли тебя я повыстроил
средь тёмных лесов непроходныих?
В гордыне безумной мне думалось:
навеки сей город созиждется,
пристанище благоутишное
всем страждущим, алчущим, ищущим …
Китеж, Китеж! Слава где твоя?
Китеж, Китеж! Где птенцы твои?
(к Отроку)
Отрок малый, ты моложе всех,
ты взойди-ка на церковный верх,
погляди на все четыре стороны,
не даёт ли Бог нам знаменья.
(Отрок вбегает на колокольню и оглядывается на все четыре стороны.)
Поярок, Князь Юрий И НАРОД
Чудная небесная царица,
наша ты заступница святая!
Милостью великой не остави.
ОТРОК
Пыль столбом поднялась до неба,
белый свет весь застилается.
Мчатся комони ордынские,
скачут полчища со всех сторон;
их знамёна развеваются,
их мечи блестят булатные.
Вижу, как бы Китеж-град горит:
пламя пышет, искры мечутся,
в дыме звёзды все померкнули,
само небо загорелося…
Из ворот река течёт,
вся из крови неповинныя…
И витают враны чёрные,
тёплой кровью упиваются…
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Ох, страшна десница Божия!
Гибель граду уготована,
нам же меч и смерть напрасная.
(к народу)
Братия! К Владычице взмолитесь,
Китежа Заступнице небесной.
Княжич Всеволод, Поярок, Князь Юрий И НАРОД
Чудная небесная Царица,
наша ты заступница благая,
милостью небесной не остави,
Китеж-град покрой своим покровом.
ОТРОК
(печально)
Горе, горе граду Китежу!
Без крестов церковны маковки,
без князей высоки теремы;
по углам стен белокаменных
бунчуки висят косматые;
из ворот в Орду коней ведут,
с чистым серебром возы везут.
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Быти Китежу разграблену,
а живым по дань нам ятися.
Ох, позор тот хуже пагубы!
(к народу)
Взмолитесь заступнице ещё раз,
плачьте все от мала до велика,
плачьте все кровавыми слезами.
(Все упадают ниц.)
НАРОД
Чудная небесная Царица,
наша ты заступница благая,
Китеж-град покрой своим покровом.
Смилуйся, небесная царица,
ангелов пошли нам в оборону.
ОТРОК
Пусто шоломя окатисто,
что над Светлым Яром озером,
белом облаком одеяно,
что фатою светоносною…
В небе ж тихо, ясно, благостно,
словно в светлой церкви Божией.
(Сходит.)
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Да свершится воля Божия,
и исчезнет град с лица земли.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
(выступая вперёд)
Ой же ты, дружина верная!
Умирать нам лепо ль с жёнами,
за стенами укрываючись,
не видав врага лицом к лицу?
В сердце имемся единое,
выйдем ворогу во сретенье,
за хрестьян, за веру русскую
положить свои головушки.
НАРОД
За тобою, княжич, за тобою!
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Княже Юрий, отпусти нас в поле!
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Дай вам Бог скончаться непостыдно,
к лику мученик причтённым быти.
(Благословляет княжича и дружину. Дружинники прощаются с жёнами и выходят с княжичем из города, запевая песню.)
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД
Поднялася с полуночи…
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД И ДРУЖИНА
Поднялася с полуночи
дружинушка хрестьянская,
молилася, крестилася,
молилася, крестилася,
на смертный бой готовилась.
Прости, прощай, родная весь!
(Проходят за ограду.)
Прости, прощай, родная весь!
Не плачь же ты, семеюшка!
(за стенами)
Нам смерть в бою написана,
нам смерть в бою написана,
а мёртвому сорома нет.
(дальше)
Нам смерть в бою написана…
Нам смерть в бою…
(Светлый, с золотистым блеском туман тихо сходит с тёмного неба, ? сначала прозрачен, потом гуще и гуще.)
НАРОД
Что ж стоим мы, сёстры?
Смертный час уж близок…
Как же умирать-то,
не простясь друг с другом?
Сёстры, обнимитесь:
пусть сольются слёзы.
А те слёзы наши
с радости, не с горя.
(Сами собой тихо загудели церковные колокола.)
Чу! Колокола все
сами загудели,
как бы то от многих
веющих воскрылий.
Ангелы Господни
ныне здесь над нами.
ОТРОК
Очи застилает некой пеленою.
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Как бы дым кадильный
к нам с небес снисходит.
НАРОД
Дивно: град облёкся в светлую одежду.
Все полком,
полком идёмте,
идёмте, сёстры,
в храм соборный,
да в Господнем доме
мук венец приемлем.
ОТРОК
Чуду днесь Господню подивимся, сёстры!
КНЯЗЬ ЮРИЙ
Бог Господь покровом
Китеж покрывает.
НАРОД
А туман всё гуще…
Где мы, где мы, сёстры?
Князь Юрий И НАРОД
Та откуда радость,
светлая откуда?
Смерть ли то приходит,
новое ль рожденье?
ОТРОК
Возликуйте, люди, пойте Богу славы!
Он трезвоном чудным
к нам с небес взывает.
(Всё заволакивается золотистым туманом.)
Облачная занавесь.
КАРТИНА ВТОРАЯ
(В дубраве на берегу озера Светлаго Яра темь непроглядная. Противный берег, где стоит Великий Китеж, окутан густым туманом. Кутерьма с богатырями Бедяем и Бурундаем, пробираясь сквозь чащу кустарника, выходят на поляну, идущую к озеру.)
КУТЕРЬМА
Вот дубрава та, вот озеро,
Светлый Яр у нас зовомое,
а сам Китеж-то великий град
на противном берегу стоит.
(Богатыри вглядываются в темноту.)
БУРУНДАЙ
Лжёшь ты, пёс!
Там мелкий ельничек,
молодой растёт березничек.
БЕДЯЙ
И места пустым-пустынные.
КУТЕРЬМА
Али звона вы не слышали,
что гудел во всю дороженьку,
языком тем колокольныим
словно бил по сердцу самому.
(Мало-помалу сходятся татары. Ввозят возы с награбленным добром.)
ТАТАРЫ
Ой ты Русь, земля проклятая!
Нет дороги прямоезжая.
Да и тропочки завалены
все пеньем, колодьем, выскорью.
А степные наши комони
о коренья спотыкаются.
От туману от болотного
дух татарский занимается.
Хоть побили рать хоробую,
третий день всё бродим попусту.
(к Кутерьме)
Обморочил нас ты, пьяница,
нас завёл в места безлюдные!
(С угрозами окружают Кутерьму; тот бросается к ногам богатырей.)
КУТЕРЬМА
Ой, помилуйте, богатыри!
(Бурундай и Бедяй останавливают татар.)
БЕДЯЙ
(к Кутерьме)
Не бойся! Мы тебя не тронем,
а к дереву привяжем крепко
и солнышка дождёмся,
а там как быть с тобой, увидим.
БУРУНДАЙ
И коль не вовсе место пусто,
стоит на бреге Больший Китеж…
Бурундай и БЕДЯЙ
Тебе с плеч голову отрубим:
не изменяй родному князю.
(Въезжает телега, на которой сидит в безмолвной тоске Феврония).
БУРУНДАЙ
(к Кутерьме)
А коль нас без толку морочил,
завёл в безлюдную пустыню,
ох, горше смерти будут муки!
(Кутерьму схватывают и привязывают к дереву.)
Зол народ!
(Татары рассаживаются на земле, разводят костры; другие выносят всякую добычу и раскладывают в отдельные кучи.)
БЕДЯЙ
А жалко княжича!
Сорок ран, а жив не отдался.
Бурундай и БЕДЯЙ
То-то б мы его уважили,
придавили б крепко досками,
пировать бы сверх уселися:
"Слушай, мол, как здесь мы празднуем!“
(Татары разбивают бочки с вином и пьют серебряными чарками. Бурундай и Бедяй садятся с прочими.)
БЕДЯЙ
Берегли вино хозяева,
сами так и не отведали.
(Татары мечут жребий и пьют вино. Многие, забрав пай, отходят.)
ТАТАРЫ
Не вороны не голодные
слеталися на побоище,
мурзы-князья собиралися,
садились вкруг, будут дел делить.
А всех князей сорок витязей,
в делу паев супротив того.
А первый пай золотой шелом
того ли князька святорусскаго;
другой же пай его тельный крест;
а третий пай в серебре булат.
Ещё есть пай, он дороже всех,
свет девица полоняночка:
не пьёт, не ест, убивается,
слезами, свет, заливается.
БУРУНДАЙ
Ой же вы, мурзы татарские!
Мне не надо злата, серебра,
отдавайте полоняночку:
с нею я сейчас из делу вон.
БЕДЯЙ
(к Бурундаю)
Что ты? Где же это видано?
Что повыпадет по жеребью,
то пускай и доставается;
самому мне девка по сердцу.
БУРУНДАЙ
Я видал её допреж тебя,
тут она мне и в любовь пришла.
Попытаем, спросим девицу:
Мол за кем из нас сама пойдёшь?
БЕДЯЙ
Своему полону кланяться!
БУРУНДАЙ
(к Февронии)
Не плачь, не плачь, красна девица!
Свезу тебя в Золоту Орду,
возьму тебя во замужество,
в цветном шатре посажу тебя…
БЕДЯЙ
(перебивая с злой насмешкой)
Не плачь, не плачь, красна девица!
Свезу тебя в Золоту Орду,
возьму тебя во работницы,
учить тебя буду плёткою…
БУРУНДАЙ
(к Бедяю)
Дашь мне девку, будешь другом мне,
а не дашь, ин будешь недругом.
БЕДЯЙ
(мрачно)
Недруг твой.
БУРУНДАЙ
(ударяя Бедяя топором по голове)
Так на ж тебе!
(Бедяй падает мёртвым. На миг молчание, затем татары продолжают спокойно делёж. Многие охмелели и, забрав свой пай, не в силах идти, падают и засыпают. Бурундай ведёт к себе Февронию, ложится сам на ковре, усаживает её и старается утешить, притягивая к себе и обнимая.)
Ты не бойся нас, красавица!
Наша вера, вера лёгкая:
не креститься, не поклоны бить…
А уж будет золотой казны…
(сквозь сон)
Не робей, лесная пташечка…
Ближе… ну! За что неласкова?
(Засыпает. Спит и весь стан. Феврония отходит от Бурундая.)
ФЕВРОНИЯ
(причитая)
Ах ты, милый жених мой, надёжа!
Одинёхонек ты под ракитой,
не оплакан лежишь, неотпетый,
весь кровавый лежишь, неотмытый…
Кабы ведала я твоё место,
я слезой твоё тело омыла б,
своей кровью тебя отогрела б,
своим духом тебя оживила б.
Ах ты, сердце, ретивое сердце!
Отрывалось ты, сердце, от корня,
заливалося алою кровью:
а и как мне тебя проростити?
(Тихо плачет.)
КУТЕРЬМА
(привязанный к дереву; тихо).
Слышь ты, девица…
(поправляясь)
Княгиня свет!
(Феврония прислушивается.)
Не побрезгуй окаянныим,
стань поближе, чистый человек!
ФЕВРОНИЯ
(Узнаёт Кутерьму и подходит ближе.)
Гриша, Гриша, что свершил еси!
КУТЕРЬМА
Ох, молчи! Невмоготу уж мне:
смерть страшна, кончина скорая;
потягчей того злодей-тоска…
А уж звон Успенья китежский!..
И почто звонит не вовремя?
Ох, колотит Гришке колокол,
словно обухом по темени.
ФЕВРОНИЯ
(прислушиваясь)
Где же звон-то?
КУТЕРЬМА
Ах, княгинюшка!
Малым-мало пожалей меня:
шапку мне надвинь-ка на уши,
чтобы звону мне не слышати,
чтобы грусть-тоску мою избыть.
(Феврония подходит и надвигает ему шапку на уши; тот слушает.)
Нет, гудит, гудит проклятый звон!
От него никак не скроюся.
(Бешено тряхнув головою, сбрасывает шапку на землю. Быстро и страстно шепчет.)
Отпусти меня, княгинюшка,
разреши мне узы крепкие,
дай уйти от мук татарскиих,
хоть денёк ещё помаяться!
Убегу в леса дремучие,
отращу по пояс бороду,
стану там себе душу спасать.
ФЕВРОНИЯ
(нерешительно)
Что замыслил, Гриша, выдумал?
Ведь казнят меня младёшеньку.
КУТЕРЬМА
(спокойнее; убеждая)
Эх, на что тебе живот беречь?
Что имела, всё посеяла;
из людей-то даже княжеских
почитай в живых десятка нет.
(глухо)
А не дай Бог чтоб и жив кто был!
ФЕВРОНИЯ
(с возрастающим изумлением)
Отчего ?не дай Бог“, Гришенька?
КУТЕРЬМА
Кто ни встретит, всяк убьёт тебя.
(Феврония вздрагивает.)
Как повёл я рать татарскую,
на тебя велел всем сказывать…
ФЕВРОНИЯ
(Отступает со страхом.)
На меня велел ты, Гришенька?
КУТЕРЬМА
(тихо; кивая)
На тебя.
ФЕВРОНИЯ
(закрывая лицо руками)
Ой, страшно, Гришенька!
Гриша, ты уж не Антихрист ли?
КУТЕРЬМА
Что ты, что ты?
Где уж мне, княгинюшка!
Просто я последний пьяница:
нас таких на свете много есть.
Слёзы пьём ковшами полными,
запиваем воздыханьями.
ФЕВРОНИЯ
Не ропщи на долю горькую:
в том велика тайна Божия.
Аль тебе то в радость не было,
ведь на то нам свет Божественный,
как другие ходят в радости?
КУТЕРЬМА
Эх ты свет моя княгинюшка!
Наши очи завидущия,
наши руки загребущия,
на чужую долю заришься,
да сулишь им лихо всякое…
А и Бога супротив пойдёшь:
мы на то и в горе век живём,
чтобы в горших муках смерть принять?
ФЕВРОНИЯ
(с чувством)
Горький, горький, трижды болезный!
Ты и впрямь не знаешь радости.
КУТЕРЬМА
(подлаживаясь)
И не слыхивал, княгинюшка,
какова она такая есть.
(снова часто и отрывисто)
Отпусти меня, княгинюшка,
разреши мне узы крепкие…
ФЕВРОНИЯ
Быть тому.
(торжественно)
Ступай, Господень раб!
Разрешу я узы крепкия,
смертных мук не побоюся я,
помолюсь за палачей своих.
Ты ж усердно кайся: Бог простит.
Кайся, всякий грех прощается,
а который не простительный,
не простится, так забудется.
Чем же путы мне порушити?
КУТЕРЬМА
У того мурзы седатого,
видишь, нож торчит за поясом.
(Феврония подходит к Бурундаю и вынимает у него нож; тот просыпается. Первые лучи рассвета.)
БУРУНДАЙ
(в просонках)
Ты ко мне, моя красавица!..
(Хочет обнять Февронию и засыпает. Феврония перерезает верёвки.)
КУТЕРЬМА
(вне себя от радости)
Ой, голубчики, на воле я!
Ну, теперь давай Бог ноженьки!
(Ему вновь чудится звон.)
Слышишь? Снова звон неистовый.
Неприязнь сама в клепало бьёт,
тёмный страх наводит на сердце…
И как страх тот расползается,
по рукам, ногам, по жилочкам…
Ходуном пошла сыра земля.
(Хочет бежать, но шатается, падает ничком и некоторое время лежит без движения. Встаёт с отчаянной решимостью.)
Не уйти от мук кромешныих,
не жилец я на белом свету!
Головою в омут кинуся,
буду жить с бесами тёмными,
с ними ночью в чехарду играть.
(Бросается к озеру, но останавливается у берега как вкопанный. Первые лучи зари освещают поверхность озера и отражение стольного города в озере под пустым берегом. Несётся праздничный звон, мало-помалу становящийся громче и торжественнее. Кутерьма кидается обратно к Февронии. В безумном удивлении показывая на озеро.)
Где был бес, там нынче боженьки;
где был Бог, там ничегошеньки!
Где же бес теперь, княгинюшка?
(исступлённо хохочет)
А-ха, ха, ха, ха! Бежим, голубушка!
"Он“ велит мне Китеж град найти.
(дико)
Га!
(Убегает, увлекая за собой Февронию. Крик его разбудил татар.)
ТАТАРЫ
Кто там бешеный кричал-вопил?
Раным-рано нас, татар, будил?
Уж не вороги ль подкралися?
Али время нам в поход идти?
(увидя видение в озере)
Чудо, чудо непонятное!
Ой вы, воины татарские,
просыпайтесь, пробуждайтеся!
Поглядите, подивитеся!
(с изумлением)
Хоть над озером пустым-пусто,
в светлом озере, как в зеркале,
опрокинут виден стольный град…
Словно в праздник да на радостях
звон весёлый раздавается.
(На татар нападает безотчётный страх.)
Прочь бежимте! Прочь, товарищи!
Прочь от мест сих! От проклятых!
Не случилось бы недоброго! Он велик…
(на бегу)
Ой!
(Разбегаются в разные стороны.)
Страшен русский Бог!
